Роза Колл. Критическая масса и критическое число

Десять-пятнадцать лет назад нагваль Карлос Кастанеда часто обращался к теме критической массы. Именно в этот момент мне посчастливилось познакомится с ним. Тогда он объяснял мне идею критической массы, приводя в пример муравьев. Муравьи, говорил он, передвигаются беспорядочно и с трудом ориентируются в пространстве, но, образовав группу из определенного количества особей — достигнув той самой критической массы — они приобретают возможность без колебаний выбирать необходимое направление.

Были люди, которые мечтали о свободном человечестве, а Карлос Кастанеда, маг, мечтал о том, что он называл «революцией восприятия». Когда мы сидели в просторном кафе современного дизайна, с потолком из стекла, расположенном в районе Вествуда, он говорил мне, что наш мир, мир, который кажется таким прочным, таким надежным, так хорошо укрепленным, на самом деле держится на очень тонких нитях. Он утверждал, что нужно не так много — всего лишь критическая масса воспринимающих для того, чтобы сломать эту железную структуру. Это разрушение и станет революцией восприятия.

Но для чего нужна эта революция? От своего учителя, Дона Хуана, Карлос Кастанеда перенял умение видеть. Видеть в мире шаманов означает видеть, как течет энергия, видеть в нашей повседневной жизни гораздо большее, чем может увидеть обычный человек, видеть за пределами привычной действительности. Нагваль Кастанеда умел видеть человека, с которым он говорил. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы увидеть глубокую тоску, которая грызла человека и причины, по которым она поселилась в нем; с первого взгляда он понимал, насколько человек бесстрашен или насколько он зависим, мог оценить его готовность сломать устоявшиеся правила и умение играть. Поэтому то определение, которое он давал человеку в целом, было настолько сильным, настолько точным, и полностью совпадало с определением наиболее глубоких философов-современников, и наиболее признанных социологов.

Как и они, Кастанеда утверждал, что человек — пленник, но в отличие от них, он утверждал, что человек заключен в тюрьму своего восприятия, и свобода человека — это свобода восприятия. В этом заключалась новизна его идеи. Даже Мерло-Понти (Merleau Ponty), рассуждавший о восприятии, не дошел до такого утверждения. То, что восприятие является тюрьмой человека, означает, что мы — пленники определенного мира, в создании которого мы не принимали ни малейшего участия: нас не спрашивали, хотим ли мы жить в нем, — у нас просто не было выбора.

Маг понимает, что наши основные проблемы кроются в узости нашего восприятия, хотя интуитивно мы понимаем, что обладаем невиданными невостребованными возможностями. Отсюда и берется необходимость вышеупомянутой революции восприятия, о которой мечтал Карлос Кастанеда. Именно для ее реализации Карлос считал необходимым, чтобы критическое число людей разделили новый и более широкий способ восприятия. Это определенное число людей с общей целью позволит всему человечеству сломать параметры обычного восприятия — своей тюрьмы — и ворваться в другой, новый мир. Концепция критической массы возникает в философии уже в начале прошлого века, особенно активно эта проблема обсуждается после публикации в 1930 году «Восстания масс» — классического произведения замечательного испанского писателя и мыслителя Ортега-и-Гассет (Ortega y Gasset).

В то время, на концепцию критической массы и критического числа сильно повлияли философские и социологические идеи, в основном с акцентом на потерю индивидуальности человеком, когда он приобретает возможность совершать действия, которые он не совершал бы, будь он один. Изначально, критическая масса предполагала непосредственно физическое присутствие людей, неким образом объединенных. Однако, после коммуникационной революции, с развитием телевидения и радио, индивидууму уже не обязательно физически находится на месте событий для того, чтобы перенять характеристики массы, например, утратить индивидуальность даже при определении направления своей собственной жизни, и жить, следуя принципу «все так говорят» и «все так делают».

Карлос Кастанеда говорил, что феномен толпы, как он его понимал, применимо к знаниям, которые он получил от Дона Хуана, был неизвестен для шаманизма; по крайней мере, Дон Хуан ничего о нем не знал. Для Кастанеды масса означала нечто особенное, нечто похожее на импульс мотора, которого не хватает индивидууму, когда он действует сам по себе. Кастанеда считал, что индивидуумы, действующее как толпа становятся намного сильнее, как и те, кто руководит этой толпой. Если говорить в терминах энергии, то масса — это не только сумма частей, масса сама по себе производит некую энергию, которая может быть полезна для всех составляющих. На самом деле, на многочисленных семинарах тенсегрити за последние 8-9 лет, мы могли почувствовать, что практика магических пассов — движений, которые шаманы древней Мексики нашли в сновидении — протекает значительно быстрее в группах, чем при индивидуальных занятиях. С другой стороны, этот феномен можно наблюдать не только при занятиях тенсегрити, но и во многих других видах обучения.

В действительности, последнее время участились не только семинары тенсегрити, но возросло и количество групп в странах разных континентов, которые собираются в различных городах, практикуют пассы и занимаются перепросмотром — техникой, которая, вместе с тенсегрити, составляет два основных инструмента шаманов, которые Дон Хуан предлагает для того, чтобы восстановить и перераспределить собственную энергию, необходимую для того, чтобы расширить наше восприятие. Это тоже своего рода масса, и группы практикующих генерируют собственную энергию, которая поддерживает и питает участников. Неизвестно, смогут ли эти группы обратиться в критическую массу, но уже совершенно ясно, что мечта нагваля Карлоса Кастанеды о революции восприятия продолжает сновидеться.

———————————————

Об авторе

Роза Колл, профессор философии и писательница, долгое время преподавала в Университете Буэнос-Айреса, пока не познакомилась с магическим миром шаманов, представленного Карлосом Кастанедой, сначала прочитав его книги, а затем лично познакомившись с нагвалем. Это знакомство продлилось более десяти лет и привело к тому, что Роза переехала в Соединенные Штаты.

Как профессор философии и писательница Роза Колл активно принимала участие в различных конгрессах по философии, и публиковала эссе на философские темы в ведущих газетах Буэнос-Айреса. Кроме того, в Буэнос-Айресе, Роза опубликовало сборник эссе под названием «Ни этика ни культура», и книгу, которая называется «Колдуны и философы: от философии к Карлосу Кастанеде», где провела определенные параллели между идеями Фридриха Ницше, Мартина Хайдеггера и миром Карлоса Кастанеды, что, собственно говоря, и ознаменовало окончательный переход писательницы из мира философии в мир Карлоса Кастанеды. Эта книга была также опубликована в Мексике, где писательница опубликовала и еще одни сборник рассказов.

Последние годы писательница писала исключительно о магическо- шаманском мире Карлоса Кастанеды, публикуя свои статьи в газетах Буэнос-Айреса, и в специализированных журналах, как в Буэнос-Айресе (Битакора — Bitacora), так и в Мексике — Фракталум (Fractalum). Вот названия последних статей опубликованных в журналах: «Мы тоже электромагнетические существа», «Расставить все по своим местам», «Прощание в стиле Карлоса Кастанеды», «О правде и лжи», «Революция женщины», «Магия благодарности».