1971 — Отдельная реальность (англ. A Separate Reality)

 

Глаза человека предназначены для выполнения двух функций: одна из них – видеть энергетические потоки Вселенной, а другая – смотреть на вещи в этом мире.

 

— — —

 

Вещи, которые делают люди, ни при каких условиях не могут быть более важными, чем мир. И, таким образом, воин относится к миру как к бесконечной тайне, а к тому, что делают люди, – как к бесконечной глупости.

 

— — —

 


Мир – это все, что заключено здесь. Жизнь, смерть, люди и все остальное, что окружает нас. Мир необъятен и непостижим. Мы никогда не сможем понять его. Мы никогда не разгадаем его тайну. Поэтому мы должны принимать его таким, как он есть, – чудесной загадкой.

 

— — —

 


Воин знает о своем ожидании и знает, чего он ждет. Когда он ждет, у него нет желаний, и поэтому, какую бы малость он ни получил, это всегда больше, чем он может взять. Если он хочет есть, то справится с этим, потому что не страдает от голода. Если он ранен, то справится с этим, потому что не страдает от боли. Быть голодным или страдать от боли означает, что человек – не воин, и сила голода или боли может разрушить его.

 

— — —

 


Воин знает, что он только человек. Его единственное сожаление заключается в том, что жизнь коротка и он не успеет прикоснуться ко всему, что ему нравится. Но и это для него не проблема; это просто сожаление.

 

— — —

 


То, что воин называет волей, есть сила внутри нас самих. Это не мысль, не предмет, не желание. Воля – это то, что заставляет воина побеждать, когда его рассудок говорит ему, что он повержен.

 

— — —

 


Самоограничение — самый худший и самый злостный вид потакания себе. Поступая подобным образом,
мы заставляем себя верить, что совершаем нечто значительное, чуть ли не подвиг,
а в действительности только еще больше углубляемся в самолюбование, давая пищу
самолюбию и чувству собственной важности.

 

— — —

 


Я много раз тебе говорил: быть воином — самый эффективный способ жить. Воин сомневается и размышляет до того, как принимает решение. Но когда оно принято, он действует, не отвлекаясь на сомнения, опасения и колебания. Впереди — ещё миллионы решений, каждое из которых ждёт своего часа. Это — путь воина. 

— — —

Человека нельзя сделать мужественным. Никакая магия не в силах превратить человека в воина. Чтобы стать воином, нужно быть кристально чистым.

— — —

 — Твои действия, равно как и действия твоих ближних, имеют значение лишь постольку, поскольку ты научился думать, что они важны.
— Сначала мы учимся обо всем думать, — сказал он, — а потом приучаем глаза смотреть на то, о чём думаем.
Человек смотрит на себя и думает, что он очень важен. И начинает чувствовать себя важным. Но потом, научившись видеть, он осознает, что не может больше думать о том, на что смотрит. А когда он перестает думать о том, на что смотрит, все становится неважным.
Дон Хуан объяснил, что говоря думать, он имеет в виду устойчивые постоянные понятия, которые есть у нас обо всем в мире. Ты думаешь о своих действиях, поэтому тебе необходимо верить, что действия эти важны настолько, насколько ты их таковыми считаешь. Но в действительности из всего, что человек делает, нет ничего, что имело бы значение. 

— — —

Быть победителем и быть побеждённым — одно и то же.
Наша судьба как людей — учиться, и идти к знанию следует так, как идут на войну. Я говорил тебе об этом много раз. К знанию или на войну идут со страхом, с уважением, с осознанием того, куда идут, и с абсолютной уверенностью в себе. В себя ты должен верить, а не в меня!
В жизни человека знания не может быть пустоты.
— Все заполнено до краев, — повторил он, — и все равнозначно. Я не похож на твоего знакомого, который просто состарился.
Для него его борьба не стоила усилий, потому что он потерпел поражение. Для меня нет ни побед, ни поражений, ни пустоты. Всё заполнено до краёв и всё равно, и моя борьба стоила моих усилий.
Чтобы стать человеком знания, нужно быть воином, а не ноющим ребенком. Бороться не сдаваясь, не жалуясь, не отступая, бороться до тех пор, пока не увидишь. И всё это лишь для того, чтобы понять, что в мире нет ничего, что имело бы значение.

 

— — —

 

– Как только человек научится видеть, он окажется один в мире, где есть только глупость. Твои поступки, точно также, как поступки других людей, в общем кажется важными для тебя, потому что ты научился думать, что они важны. Мы выучиваемся думать обо всем, и затем приучаем наши глаза видеть так, как мы думаем о вещах, на которые смотрим. Мы смотрим на себя, уже думая, что мы важны. И так оказывается, что мы чувствуем себя важными. Но тогда, когда человек научится видеть, он поймет, что он не может больше думать о вещах, на которые смотрит; а если он не может думать о вещах, на которые смотрит, то все становится неважным.

 

— — —

 


Желание — вот что заставляет нас страдать, но как только мы научимся отпускать свои желания, любая полученная нами мелочь превратится в бесценный дар.

 

— — —

 


Чтобы быть на высоте, всегда нужно выбирать путь, подсказанный сердцем. Может быть, для кого-то это будет означать всегда смеяться.

 

— — —

 


-Но как я смогу наверняка узнать, имеет ли путь сердце?
-Любой знает это. Беда в том, что никто никогда не задаёт этот вопрос; когда человек наконец поймёт, что выбрал тропу без сердца, то эта тропа уже готова убить его. В этой точке лишь очень мало людей могут прекратить свою целенаправленность и прекратить этот путь.

 

— — —

 


Я узнал, что бесчисленные пути каждого пересекаются в собственной жизни — все равны. Угнетатель и угнетаемый встречаются в конце, и единственная вещь, которая преобладает, это то, что жизнь была в целом слишком короткой для обоих.

 

— — —


…Нам требуется все наше время и вся наша энергия, чтобы победить идиотизм в себе. Это и есть то, что имеет значение. остальное не имеет никакой важности…

— — —

— Я также дал клятву однажды, — неожиданно сказал дон Хуан. Звук его голоса заставил меня вздрогнуть. — Я обещал отцу, что я буду жить, чтобы уничтожить его убийц. Я носил это обещание с собой долгие годы. Теперь обещание изменено. Я не интересуюсь больше уничтожением кого-нибудь. Я не испытываю ненависти к мексиканцам. Я не испытываю ненависти ни к кому. Я узнал, что бесчисленные пути, которые человек проходит в своей жизни, равны. Угнетатель и угнетаемый встречаются в конце, и единственная вещь, которая преобладает, это то, что жизнь была в целом слишком короткой для обоих. Сегодня я чувствую печаль не потому, что моя мать и отец умерли так, как умерли; я чувствую печаль потому, что они были индейцами. Они жили, как индейцы, и умерли, как индейцы, и никогда не знали, что они были прежде всего людьми. 

— — —

Ты ещё слишком слаб. Когда нужно выждать, ты торопишься, а когда нужно спешить — чего-то ждёшь. Ты слишком много думаешь. Твоя жизнь сплошное разгильдяйство, ты недостаточно собран.
Живи как воин. Я уже говорил тебе, что воин принимает ответственность за все свои действия, даже за самые пустяковые. Но ты занят своими мыслями, и это неправильно.